Автор Наш корр. 
Великая Отечественная война отгремела давно. Но по-прежнему неизвестны судьбы многих людей, пропавших без вести на фронте или в тылу, сгинувших в концлагерях. Среди них и мой прапрадед Ситников Иван Васильевич.
В моей семье о его судьбе известно только то, что он был в концлагере и похоронен в Финляндии. Приходила похоронка, что он пропал без вести. Но она не сохранилась, нет даже его фотографии. Второй муж прапрабабушки сжег ее в приступе ревности. В конце 2009г. в газете «Семикаракорские вести» мой дедушка прочел статью «Имена и судьбы» и увидел фамилию своего деда. Они с бабушкой посетили Павленко Александра Валентиновича, командира поискового отряда «Поиск» из г.Каменск-Шахтинский. Его письмо в редакцию и послужило мотивом для написания той статьи. Он передал им некоторые рассекреченные Министерством обороны РФ материалы о моем прапрадедушке, советовал отыскать могилу. Я поговорил с ними и задался вопросом, почему в нашей семье практически ничего не известно о моем прапрадедушке? Я решил найти свидетельства его жизни и гибели. Считаю,что, раскрывая новые страницы своей книги познания героических событий войны, свято храню память о герое нашей семьи и всех тех, кто отдал жизнь за наше счастливое настоящее.
В летописи станицы Кочетовской, как в зеркале, отразилась история всего казачьего народа, столь мощного и славного в прошлом и столь скромного в настоящем.
Станица скрыта в лиственном лесу, среди голубых узоров многочисленных озер, ериков, речушек, надежно питаемых полноводным Тихим Доном. Станица являлась для казаков не только местом проживания, но и духовным центром, где они обретали силу, уверенность в себе, спокойствие и радость жизни от общения с любимыми женщинами, с детьми, с тем, что можно назвать одним словом — РОДИНА.
Среди других казаков жила и семья Ситниковых. У Василия и Татьяны было трое детей, Иван — старший, 1909 г.р. В 1931году сыграли свадьбу с Анастасией, в девичестве Семеновой. Родились у них две дочери: Лидия( 1932г.) и Анна (1937г.). Иван с Анастасией работали в колхозе «Красный рыбак», ловили рыбу. Рано утром 9 июля 1941г. согласно похозяйственной книге Кочетовского сельсовета за 1943-1945г.г. вся станица провожала очередную партию станичников на фронт. Сначала шли семьями к станичной церкви, а потом повернули к парому через р.Дон.
Моя прапрабабушка, как рассказывали очевидцы, всю дорогу смачивала платочек в росе и прикладывала к голове. Маленькую Аню отец нес на руках, Лиду держал за руку. Прощание было коротким. Все мужчины взошли на паром и он стал двигаться на противоположную сторону.
Призывникам было приказано явиться на сборный пункт в станицу Семикара- корскую. Ситников И.В. попал в команду №312, которую в этот же день пароходом отправили в распоряжение начальника станции Нахичевань- Донская.
На сайте «Память народа» я нашел сводную информацию, в которой указано, что он попал в 41сп, а это 84 стрелковая дивизия. Но эта информация неверна. Неверно указана и дата его рождения- 19.09.1909г., родился он 23 сентября.
От члена межрайонного поискового отряда «Донской» Дуля Максима я узнал, что служил он в 941сп 265 сд. Вместе с ним в эту дивизию попали еще 21 чел., призванных 09.07.1941г. Семикаракорским РВК Ростовской области.
265 стрелковая дивизия сформирована 11 июля 1941 года в Московской облас-ти (Софрино). В середине июля погружена в эшелоны и направлена на Северный фронт. На тот момент дивизия имела всего 5539 человек рядового и командного состава- менее 50% штата. Прямо с колес дивизия вступила в бой на подступах к Выборгу. 941 стрелковый полк принимает участие в боевых действиях с 1 июля 1941 года. С какого именно дня мой прапрадед оказался в зоне боевых действий, установить не удалось. Но из журнала боевых действий Северо-Западного направления я узнал, что 9 августа 1941 года 265 сд выгрузилась и сосредоточилась, в т.ч. и 941 сп, западнее ст. МЮЛЛЮПЕЛТА на Карельском перешейке. Наши войска действовали в составе двух фронтов: СФ, СЗФ (штаб Новгород) южнее до Великие Луки исключительно. Против Красной армии воевали на этих фронтах вместе с немцами и финны. Финские войска наступление на Ленинград начали 31 июля 1941 года. Они нанесли удар на Карельском перешейке. В советской историографии Финское наступление обозначено как Выборгско-Кексгольмская оборонительная операция. Финская историография представляет наступление на Карельском перешейке как продолжение Советско-финляндской (Зимней») войны, в ходе которой Финляндия утратила эту территорию. В течение августа месяца продолжались оборонительные бои с превосходящими силами финских войск. Изматывая врага, наши части медленно отходили от рубежа к рубежу. Наступательные возможности противника сокращались с каждым днем.У государственной границы 1939 года финские войска были остановлены.
Согласно финской карточки военнопленного, красноармеец, пулеметчик 941 сп 265 сд Ситников И.В. попал в плен 19.09.1941г. Практически нет такого человека по обе стороны российско- финской границы, да и во всем мире, который может рассказать о россыпи островков этого архипелага ( Архипелаг Финлаг), о той паутине финских концлагерей, которые опутали оккупированные в 1941 году территории Ленинградской, Мурманской областей и Карелии. Везде, где ступала нога финского солдата, тут же появлялись новые концлагеря, тюрьмы, трудовые лагеря.
Наши солдаты попадали в плен к финнам на Северном, затем Карельском и Ленинградском фронтах в основном в 1941 и 1942 годах. Потери Красной Армии на этих фронтах в первые 2 года войны были очень большими.
Ситников И.В. попал, как и сотни других военнопленных, в организационный лагерь №1, Настола, где содержались 2000 человек. Вместе с ним в финский плен попали 5 его сослуживцев, призванных Семикаракорским РВК, а Каргин Мефодий Дмитриевич попал, как и он, в организационный лагерь №1 , Настола. Цель таких лагерей, а их было два, рассортировать пленных по другим лагерям. Так он попал в трудовой лагерь L-77 Олонецкого района с. Видлица, д.Большие Горы ( Суурмяки). Его лагерный номер О-7679.
Пленным приходилось выполнять тяжелую работу на лесозаготовках в течение 6 дней в неделю при помощи первобытных орудий труда и плохо одетыми. Если пленный не выполнял производственной нормы, он не получал полного пайка. На лесоразработках, к примеру, дневная норма подряда на расколку дров равнялась 2-м кубометрам. Изможденным пленным с разбитым инструментом в руках она была непосильна.
В работе «Военнопленные в Финляндии 1941-1944г.г.» Э. Пиэтола пишет, что «…стандартный паек для военнопленного в финских лагерях включал в себя следующие продукты: сухой хлеб( 150г), мука(150г), масло( 20г), сахар( 10г), мясо(50г), картофель (500г).
На практике пайки военнопленных и по качеству и по составу заметно отличались от установленных. Например, в лагере для военнопленных №32 вместо кусочка масла давали ложку столового растительного масла( наверняка эрзац!).
Его клали в каждый котелок в суп( в чем я тоже сильно сомневаюсь, может быть, ложку в котел!). Свиного мяса не было и в помине, его полностью заме- нила конина. Конина частенько была совсем испортившейся, поэтому сваренный из нее суп приводил к болезням и, как следствие, давал необычайно высокие цифры смертности…»
Об этом пишет в своем рапорте военный инспектор полковник Споре 6 сентября 1941г.: «Говоря о питании, не могу не упомянуть о том, что в Кеми вареное голландское бочковое мясо имеет такой страшный запах, что он не прошел даже после двухсуточного вымачивания. Наша охрана отказалась есть приготовленную из него еду. Но военнопленных заставил это сделать голод.»
В качестве основного лекарства при лечении всех без исключения больных при-меняли «горячий чай, камфору и ягодный сок»( ягоды, наверняка, собирали сами пленные украдкой во время работы!).
Одним из видов наказаний, использовавшихся практически во всех финских лагерях, являлась порка розгами. Порки были публичным мероприятием, тогда как смертная казнь проводилась без посторонних глаз. На время порок все пленные выстраивались замкнутой фигурой на плацу. Посередине площади устанавливался на возвышении помост, на который животом вниз должен был ложиться пленный, обнажившись перед этим до пояса. Розгой служил привязанный к деревянной ручке пучок изолированной медной или стальной проволоки.
Сильный удар этим пучком приходился, как правило, на спину пленного. Костей он не деформировал, но приносил адскую боль.
Каждодневным видом наказания пленных считалось выполнение сверхурочной работы в свободное время. Но так как за эту работу дополнительный паек не полагался, то она приводила к резкому ухудшению и без того слабого здоровья.
За попытку к бегству пленный попадал под действие полевого суда. Так происходило, когда беглеца удавалось поймать. Наказанием в таком случае почти всегда являлась смерть. В Финляндии расстреливали военнопленных и по решению официального суда, и по неофициальному приказу какого-нибудь начальника лагеря, и даже по личной инициативе любого солдата охраны.
Наибольшая смертность была в лагерях Восточной Карелии, Перешейка и приладожской Карелии. В этих лагерях она достигала 30% от общего числа не доживших до конца войны военнопленных. То есть умирал каждый третий военнопленный.
Концлагерь (лагерная рота L-77) размещался в д. Большие Горы, в нем содержалось несколько сот военнопленных. Как и в других подобных лагерях, администрация широко применяла в отношении заключенных солдат и офицеров Советской Армии пытки, истязания, расстрелы без суда и следствия. Расстрелы производились в поле на северо-восточной окраине деревни. Жертв хоронили на месте расстрела. Всего здесь было уничтожено и погребено около 50 советских военнопленных. Известны имена только двоих из них.
Красноармеец Ситников И.В. продержался в лагере L- 77 пять с небольшим месяцев. Скончался 27 февраля 1942 года от туберкулеза легких, о чем свидетельствуют списки, присланные из Финляндии, на советских военнопленных, погибших в фашистском плену.
В сводной информации о Ситникове И.В. первичным местом захоронения указано: Карело-Финская ССР, Олонецкий р-н, с.Видлица, д.Большие Горы (Суурмяки), кладбище трудового лагеря L- 77, крест с именем и номером военнопленного. Возможно, оно выглядело так, как на картинке.
В братской могиле с. Видлица (номер захоронения 10-72) покоятся советские воины, погибшие при освобождении в 1944 году. Перезахоронение проводилось в том числе и из д. Большие Горы.
В д. Большие Горы (номер захоронения 10-67) в 1985г. на месте гибели и захоронения советских военнопленных установлен памятник. Он представляет собой прямоугольную стелу из приладожского гранита, стоящую на двухступенчатом постаменте. Нижняя ступень постамента выполнена из бетона, верхняя — из гранита. В верхней части лицевой стороны стелы выгравировано изображение пятиконечной звезды с надписью: «Вечная слава героям, павшим в борьбе за свободу и независимость Родины».
С определенной долей вероятности можно предположить, что те военнопленные, кто погиб в пределах деревни ( а не в лесу на большом удалении), похоронены рядом с могилой № 10-67.
На берегу реки Видлица с восточной стороны д. Большие Горы есть гражданское кладбище. Там военнопленные тоже могли быть захоронены!
Непонятно, почему в сводной информации указаны сразу два населенных пункта: с. Видлица и д. Большие Горы. Ведь расстояние между ними по трассе — 17км, а по прямой — 14км!
Возможно, опять закралась ошибка и нужно читать: «р.(река)Видлица»?
Я пока не смог установить точное место захоронения моего прапрадеда, но я буду продолжать его искать. А как только позволит эпидобстановка, наша семья обязательно поедет в Карелию и посетит места, в которых воевал и погиб мой прапрадедушка. Хочу, чтобы имя прапрадедушки было увековечено на памятных плитах обелиска!
Артем Рыковский,
член кружка «Школьный музей»
Нижнекундрюченской школы
На фото: захоронение в с. Видлица