Автор Наш корр. 
Прошло более семидесяти лет, а я не могу забыть ту встречу в московском аэропорту, куда мой отец взял маму и меня, десятилетнюю, сказав: «Вы должны увидеть, как страна встречает своих героев. Боже мой, наконец-то они на свободе!»
Это ужасное событие случилось в июне 1954 года. Наш танкер «Туапсе» вёз керосин в Китай, как выяснилось впоследствии, для лётчиков, сражавшихся на стороне Северной Кореи. Путь пролегал по нейтральным водам в 145-ти морских милях от острова Тайвань, принадлежавшего гоминдановцам, то есть, по-теперешнему, чанкайшистам. Ничто не предвещало беды, ибо нейтральными водами мог пользоваться кто угодно. Как вдруг появилось военное судно, потом второе. Последовал приказ танкеру остановиться. Судно продолжало идти своим ходом, но тут раздался орудийный выстрел в воздух. Ещё один. Как впоследствии рассказывал капитан танкера Виталий Калинин: «Я не стал рисковать жизнями команды, тем более, что керосин при одном-единственном выстреле моментально бы вспыхнул и вряд ли кому-то из нас удалось бы спастись».
Суда подошли к танкеру вплотную, и на него высадились более сотни солдат в гоминдановской форме. Велели следовать за ними, предварительно приказав сдать оружие.
«Нет, я не испугался, – рассказывал впоследствии Виталий Аркадьевич, мой двоюродный дядя по отцу. – Я знал, страна нас не забудет и обязательно вызволит из плена. Я никогда не сдавался врагу на войне. Не привык сдаваться. Но я не мог пожертвовать жизнью команды. Был бы я один…» Помню, он замолчал и нервно закурил трубку.
А в то самое время, возможно, чуть позже, мой отец, Анатолий Калинин, приник ухом к приёмнику, из которого как всегда доносились вместе с речью хрипы и шумы. «Саша, они захватили наш танкер. На нём капитаном Виталий, сын дяди Аркаши. Ты слышишь, Саша? – Мне казалось, Отец вот-вот разрыдается. – Нужно лететь в Москву. Я должен попасть на приём к Хрущёву (Он был в ту пору первым секретарем ЦК КПСС). Весь наш народ должен подняться на защиту наших моряков».
Разумеется, отец в Москву не полетел – мама отговорила. Жадно слушал новости, что-то писал в блокноте, дозвонился в Одессу Тамаре, жене дяди Виталия, попытался успокоить её. Приглашал к нам в хутор Пухляковский. Она, разумеется, не поехала – ведь в Одессу новости доходили первыми. Очевидцы рассказывали, как жёны и другие родственники моряков с танкера выходили на берег и, приложив к глазам ладони, вглядывались вдаль…
У СССР не было дипломатических отношений с Тайванем, однако французское консульство вызвалось вести переговоры, которые, к слову сказать, длились более года. Дело в том, что идея захватить советский танкер родилась не на Тайване, а в США – с этим государством у нас в ту пору были весьма натянутые отношения. Год с лишним в плену… Трудно даже представить такое.
Виталий Калинин был героем Великой Отечественной войны, имел много наград. Но и ему не так просто было выдержать неволю.
«Было очень жарко. И комары кусались нещадно, – рассказывал он впоследствии. – А под окнами моей камеры то и дело раздавался жалобный детский плач. И я невольно вспоминал, своего десятилетнего сына Валерия… Сердце на части разрывалось. Предлагали райскую жизнь за океаном, всякие блага сулили. Но на это купились немногие из экипажа. Кстати, их судьбы впоследствии оказались ужасными… Никаких благ им никто не дал. Кто-то попал в психушку, кто-то повесился… Мне не разрешали встречаться с экипажем – их держали в душных камерах по одному-два человека. Говорили: началась третья мировая война или: правительство СССР объявило вас врагами. Ну, и прочую чушь. Танкер так и не вернули. А ведь это было великолепное судно».
Но вот, наконец, наступил долгожданный день освобождения. Это случилось 25 августа 1955 года. В Москву прилетела из Пекина первая группа освобождённых моряков, 29 человек, тех самых, которые проявили стойкость характера и не пошли на сделку с врагом. Среди них был и капитан Виталий Калинин.
«Боже мой, как же он похудел!» – воскликнул отец, увидев среди спустившихся с трапа самолёта своего брата. И вытер невольно набежавшие слёзы. Виталий тоже увидел его и громко крикнул: «Толя, иди сюда!!!» Отец, помню, не без труда прорвался через кордон охраны и журналистов и оказался в объятьях Виталия, по щекам которого текли слёзы. Навзрыд рыдала и женщина, прижавшись к нему всем телом, его жена Тамара. А мальчик, мой ровесник, сын Валерий, крепко обнял своего отца за пояс и что-то пытался ему сказать.
Потом мы сидели в номере дяди Виталия в гостинице «Москва», допоздна сидели, слушая его рассказ, то и дело прерываемый гневными комментариями отца, к которому главным образом и был обращён рассказ Виталия Аркадьевича. Тамара тихонько всхлипывала, что-то шептала иногда на ухо маме, а мы с Валерием то и дело выбегали в коридор, гоняясь друг за другом. Там расхаживали строгие дядьки в одинаковых костюмах, но они не мешали нам шалить, напротив, улыбались и даже делали вид, будто тоже участвуют в нашей игре.
Ужин затянулся допоздна. Помню, дядя Виталий рассказывал:
Нас начали хорошо кормить, и тут я понял, что свобода не за горами. – Он как-то молодо улыбнулся. – Тамарочка, а ты слышала о том, что я женился на богатой американке и переехал в Майами? – спросил он, обращаясь к жене.
– Я не поверила, хотя… – Она утерла слёзы и положила руку на плечо мужа. – Я бы всё равно тебя простила. Представляю, что ты там пережил.
– Ну, ко мне, как к капитану, было особое отношение. – Он усмехнулся. – Зато и пытки были особенными. Говорили, что команда меня ненавидит, что, дескать, я деспот, стукач… Ещё плели всякие небылицы про тебя.
– Я слушал их разные волны, – вмешался в разговор отец. – Даже если бы я не знал тебя, Виталий, можно сказать, с детства, я бы ни за что не поверил в их бредни.
– Они пронюхали, что мой отец закончил Духовную семинарию, служил священником.
– А про то, что он расстригся и был директором ликёроводочного завода, они не узнали? – не без юмора поинтересовался отец.
– Думаю, они всё узнали, что им надо. Только эти сведения им не годились. Так же как и то, что у нашего с тобой деда был великолепный бас профундо, и его хотели забрать в Мариинский театр в Санкт-Петербург, да только он решил остаться на Дону. Знаешь, Толя, сорок с лишним лет на свете живу, но с такой подлостью, жестокостью даже, можно сказать, ненавистью к себе подобным сталкиваюсь впервые. Или это нелюди, как ты считаешь?
– Время всё расставит на свои места, — задумчиво сказал отец. – Вот, китайцы поняли, на чьей стороне правда.
– О, да, они нас встречали как национальных героев. Мы провели в Пекине несколько дней. Всё было прекрасно, но нас всех тянуло домой, на Родину. – Он замолчал на несколько секунд. – Те, что отказались от Родины, уже наверняка горько об этом жалеют. Пыткам нас подвергали ужасным. И не только духовным. Не все смогли их вынести. Я не осуждаю тех, кто своими руками сломал себе жизнь – я их искренне жалею.
– Ты обязан написать обо всём, что было. Честно, но и без прикрас, конечно, – сказал отец. – Самое настоящее пиратство в наше время. А ведь американцы были нашими союзниками в войне. Я думал, мир поумнеет после войны.
– Ты, Толя, всегда был идеалистом. За что тебе великое спасибо. Я часто вспоминал тебя в этих гнусных застенках. Твои высказывания о том, что человечество в будущем обязательно откажется от войн. Мне это помогало выжить.
После довольно продолжительного лечения и отдыха наши моряки снова вернулись к своим прежним занятиям – море позвало. Многие продолжали ходить в загранплавание, однако Виталию Калинину пришлось ограничиться Чёрным морем – сердце барахлило после всего пережитого. Зато он написал интересную книгу «Танкер «Туапсе», где честно рассказал о пережитом. В 1958 году по этой книге сняли фильм «Чрезвычайное происшествие», который собрал многомиллионную аудиторию зрителей.
Виталий Калинин до самого конца не расставался с морем – был капитаном лайнера «Абхазия», на котором возил туристов по черноморскому побережью. Несколько раз гостил у нас в Пухляковском. Вздыхал, устремив взгляд куда-то вдаль. Хотелось ему, очень хотелось, как прежде, бороздить просторы разных морей и океанов, да вот мотор, то есть, сердце, выдохся. Они подолгу о чём-то беседовали с отцом у него в мезонине. Скорее всего о том, что к великому сожалению далеко не все люди, особенно из тех, кто у власти, сделали соответствующие выводы после окончания Второй мировой войны.
Через несколько лет после возвращения моряков на Родину в Одессе на морском вокзале была установлена мемориальная доска. На ней – силуэт танкера «Туапсе» и надпись: «24 МАЯ 1954 ГОДА С ОДЕССКОГО РЕЙДА УШЕЛ В ЛЕГЕНДАРНЫЙ РЕЙС ТАНКЕР «ТУАПСЕ», ЗАХВАЧЕННЫЙ ЧАНКАЙШИСТАМИ НА ТРАВЕРЗЕ О.ТАЙВАНЬ.
В ПАМЯТЬ МУЖЕСТВЕННОМУ ЭКИПАЖУ».
Интересно, цела ли она в наши дни?!
Н. Калинина, заведующая Отделом по изучению творчества Анатолия Калинина РЭМЗ
На снимке: встреча в аэропорту в Москве. Капитан В. Калинин и его жена.