Не подвёл правнук прадеда. Рассказ матери погибшего солдата

Воздух на улицах Усть-Донецкого как будто густо пропитан запахом сирени. А сегодня, он витал и здесь, в зале Усть-Донецкой центральной библиотеки. Большой красивый букет сирени стоял на столе прямо перед Ириной Бочаровой. Ирину Николаевну пригласили на творческую встречу в клуб «Вдохновение». Все мы, участники клуба, знали, что её сын погиб, выполняя боевую задачу в зоне проведения специальной военной операции. Проходя мимо её дома, где на стене закреплена мемориальная доска памяти Ивана Бочарова, знали, что все стихи Ирины теперь — о нём. Но не знали, что так пронзительно будем сопереживать этой маленькой, хрупкой женщине, тяжело опиравшейся на две трости. Видимо, нужно было нам пропустить через своё сердце всю эту материнскую боль. Почувствуйте её и вы, читатели.
Т. Аникеева

Мой дед погиб на той войне, кровопролитной и жестокой…
О нём сегодня расскажу своей дочурке светлоокой.
О нём я сыну расскажу — пусть осознают мои дети,
Какой страшною ценой жизнь завоёвана на свете!
Я расскажу им в свой черёд, как мне рассказывала мама,
О ратном подвиге отца, своим рассказом сердце раня.
Её отец — мой дед — солдат, а для моих детей он прадед,
Свою Отчизну защищал, не помышляя о награде.
Мой дед погиб в лихом бою при обороне цитадели,
Когда из множества солдат лишь единицы уцелели.
Таких защитников, как он, в те годы полегло немало.
В те годы каждая семья на фронт солдата провожала.
Давайте вместе помолчим, всех поимённо вспоминая,
Над ратным подвигом солдат, в молчанье головы склоняя…

Это стихотворение я писала в далёком 2015 году. Тогда был объявлен конкурс на стихи о Великой Отечественной войне, приуроченный ко Дню Великой Победы и 55-летию родного посёлка. Помнится, я заняла тогда третье призовое место. Но это не главное. Помнится и то, с каким волнением я его писала. Писала и плакала… И, если бы мне пришлось самой читать его со сцены, пожалуй, не смогла бы — слишком велико было моё волнение. Стихи и рассказы о Великой Отечественной войне, по вполне понятным причинам, очень тяжело читать и слушать…

Великая Отечественная война… Сколько боли, невосполнимых потерь, страха, ужаса и величайшего, невероятного мужества и самопожертвования сокрыто в этих словах! Та война давно победоносно закончилась. И в этом, 2026 году, мы отмечаем 81-ю годовщину Победы над фашистской Германией. Но я не могла даже подумать, даже мысли такой не допускала, как и многие другие люди, что придётся воевать и нашим детям! И, что спустя всего восемь лет со дня написания стихотворения о моём погибшем деде, я буду писать душераздирающие строки, посвящённые моему сыночку, погибшему в зоне проведения специальной военной операции. (Иван скончался после тяжёлого взрывного ранения в голову, полученного при выполнении боевой задачи. Награждён орденом Мужества — посмертно.)

Стихов таких уже написано несколько. И их, по праву, можно посвятить каждому погибшему.
Нас много таких, потерявших своих близких и дорогих сердцу людей — мужей, отцов, сыновей, братьев… Скорби и боли в наших сердцах столько, что хватит до конца наших дней…

Но мы понимаем и другое — по-другому нельзя! Слова «мужчина» и «мужество» — однокоренные. Люди, сложившие головы за други своя и Отечество, и те, кто сейчас на передовой, самые мужественные и самые доблестные воины! Это, если хотите, «цвет нации», не побоюсь этого слова. Это достойные потомки людей, отдавших свои жизни в годы Великой Отечественной войны. Затрудняюсь ответить, чего больше сейчас в моей душе: боли и горечи от тяжёлой утраты или гордости от того, что сынок мой всё сделал так, как должен был?

Уже три года, как Ванечки нет с нами, он погиб 23 марта 2023 года, но я вспоминаю о нём каждодневно. Вся его жизнь, разумеется, в моей памяти, в моём сердце. Начиная с появления на свет. Но часто вспоминается момент, когда обе жизни — моя и Ванина — разделились на «до» и «после».

29 сентября 2022 года… Раннее-раннее утро… Я делаю титанические усилия над собой, над своей собственной волей, над всем своим существом, чтобы разбудить сына… А будить его мне, ой, как не хочется! Не хочется! Но надо. Что творилось в моей голове? Мысли, одна за другой, теснились там. «Господи! — думала я. — Сейчас я его разбужу. И что я ему скажу? Вставай, сынок, пора тебе Родину защищать!» Становилось очень страшно и больно от мысли, что совсем скоро сын покинет родной дом… А когда вернётся? Неизвестно… А вдруг… А вдруг совсем… совсем не вернётся? Я старалась прогнать эти невесёлые, страшные мысли, но у меня это плохо получалось. Хотелось плакать. И даже орать хотелось… «Не пущу! Нет! Нет! И нет!» Но ни орать, ни тем более плакать было нельзя. Я понимала прекрасно, что мои слёзы так и останутся у Вани перед глазами. И ему будет очень тяжело. Я старалась! Я очень старалась внешне выглядеть спокойно.

Ваня поднялся быстро. Да, он и не спал, похоже, совсем. Я поспешно вышла из комнаты и пошла на кухню, чтобы приготовить кофе и пару бутербродов. Сын, тем временем, оделся, умылся и вышел на улицу покурить. Все вещи были собраны ещё вчера вечером и уложены в большой рюкзак. Вернулся в квартиру. Прошёл на кухню. Выпил кофе. Бутерброды есть не стал. Я незаметно для него положила их в рюкзак. Время неумолимо бежало вперёд. Вот-вот приедет машина и наступит самый тяжёлый момент. Момент расставания… Я чувствовала себя странно. Всё, что я делала, казалось, совершалось против моей воли.

Неожиданно в голове мелькнула мысль, что вот сейчас придёт добрый дядя и скажет: «Ложная тревога. Никакой мобилизации не будет. Все остаются дома». Как же мне хотелось услышать эти слова! Как и всем тем, кто тогда провожал своих родных мужчин на специальную военную операцию.

Мы присели на дорожку, помолчали… Каждый думал о своём. Я и Ваня… Вскоре приехала машина, осветив фарами окна нашей квартиры.

Мы встали. Обнялись. Мне не хотелось отпускать сына из своих объятий. Но… во дворе ждала машина. В моих глазах предательски блеснули слёзы. Я всё ещё держала себя, чтобы не разрыдаться. Затем торопливо сняла со своей руки кольцо «Спаси и сохрани» и надела его на палец сына. Смогла надеть только на мизинец. Мысленно поругав себя за то, что не сделала это раньше, перекрестила Ванечку и положила ему в нагрудный карман маленькую заламинированную икону Архистратига Михаила.

Ваня вышел в коридор. Обулся. Лёгким, привычным для него движением отправил за спину рюкзак. Пошёл к выходу. На пороге остановился и, обернувшись, сказал: «Не бойся, мама, я не струшу. Я вас не подведу. Ты не провожай меня дальше. Не надо. Долгие проводы — лишние слёзы. Да и тяжело тебе. Я всё же вернусь, мам, обязательно!»

И Ваня звонил. Хоть это было нечасто. Никогда не жаловался. Разговаривал всегда бодро, я бы даже сказала — весело! «Мамуль, всё нормально! Ты же знаешь, что я сильный и выносливый, как батя!»

Так я и жила — от звонка до звонка. Тревога уже никогда не покидала меня… Позже родился стих.

Змеёй печаль пролезла в душу.
На сердце вечная тревога.
«Не бойся, мама, я не струшу!» —
Сказал сынок мне у порога:
«Не надо плакать, дорогая.
Бог даст, вернёмся мы с победой!
Не посрамлю я, слышишь, память
Погибшего твоего деда!»
Прочь прогони печаль-кручину,
Не пребывай в юдоли плача.
На свет родился я мужчиной,
Могу ль поступить иначе?
Ты просто жди меня, родная,
И, взмолившись, шлю молитвы Богу,
Благослови меня сегодня
В мою нелёгкую дорогу.

Я, как могла, утешала себя. Говорила сама себе, что мой сын действительно силён и выстоит. Что у него абсолютная скорость реакции. Что он готов к условиям специальной военной операции не только физически, но и, что немаловажно, морально. Об этом говорил тот факт, что когда мы собирали все вещи и складывали их в Ванин рюкзак, он так рассуждал: «Я лучше, мама, сам пойду туда. Пока они не пришли сюда. Представь, — говорит, — что какая-то мразь вламывается в мой дом, открывая дверь сапогом! А тут ты… Что тогда, скажи, мне делать?» Я сразу не нашла, что ответить, но порадовалась такому рассуждению сына. Стало понятно, что он сумеет в нужный момент преодолеть чувство страха, которое присуще всем, но преодолеть его способны не все.

Последний звонок от Ивана был 28 февраля 2023 года. Совсем короткий был разговор:

— Мам, я завтра на работу, — сказал он.
— С Богом, сынок! — ответила я. — Береги себя.
— Ты тоже, мам, береги себя.
— Позвони, сынок, как вернёшься, хорошо?
— Ну, это, конечно. Целую, обнимаю…

В томительном ожидании звонка проходил день за днём, но его всё не было. И шестого марта со мной случилась истерика… Не было звонка ни седьмого, ни восьмого, ни девятого марта… Я чувствовала неладное… Что-то больно заныло в груди. Моё сердце меня не обмануло.

Вечером, девятого марта, мне сообщили, что Ваня получил тяжёлое ранение. Как выяснилось позже, ранение сынок получил четвёртого марта. Ребята штурмовали Марьинку… Я же узнала об этом много позже. Девятого марта. Оно и понятно. Жалели материнское сердце — не сообщили. Совсем не просто приносить в дом такие известия… А потом были, без малого, три недели поисков.

Где Ванечка? В каком госпитале находится? Когда наконец-то его нашли в подмосковном Одинцово, моя дочка вместе с мужем и маленьким сыном в те же сутки выехали туда.

Я радовалась и думала, что непременно теперь увижу сыночка! Буду держать его за руку и разговаривать… И он, находясь в коме, выйдет из неё! Как же мне хотелось быть рядом с Ванечкой! Я ждала, когда вернутся дети, чтобы потом самой поехать в Одинцово. Тем более что по телефону было сказано: маму пустят к сыну. Только всё вышло иначе… Отстояв длинную очередь и попав, наконец, в госпиталь, Тонечка моя, сестра Вани, услышала от доктора самые ужасные слова, какие только можно услышать в больнице: «Примите мои соболезнования…» Так оборвалась жизнь моего сыночка… Врачи и сам Ваня долго боролись за жизнь, но чуда, увы, не произошло…

Вот и встретились, вот и свиделись две родные души — прадед и правнук через 82 года в одном Бессмертном полку… Не подвёл правнук прадеда! Не подвёл! Они оба с честью выдержали выпавшие на их долю испытания.

Хочу сказать ещё, что стихи, написанные мною для деда и для сына, удивительным образом перекликаются друг с другом! Это невероятно! Это словно связующая нить нескольких поколений. Иначе не скажешь. А значит, никто не забыт и ничто не забыто!

P.S. О моём дедушке мне было известно мало: только инициалы да то, что он пропал без вести в годы Великой Отечественной войны. Решила я поискать информацию о нём в интернете. Было это 13 марта этого года. Набираю: «Григорьев Григорий Павлович». И интернет выдаёт мне огромное количество людей с таким же именем и фамилией. Я растерялась, опешила просто! «Вряд ли я что-то смогу найти в такой массе однофамильцев с такими скудными данными», — подумалось мне. Но… в гости ко мне зашла Наталья Лисицына. Я рассказала ей, что хотела бы узнать хоть что-то о своём погибшем родственнике, но мало что о нём знала и, пожалуй, не удастся что-то отыскать. Наташа со мной не согласилась и предложила свою помощь. Мало-помалу Наташа, в содружестве со мной, благодаря своему пытливому уму и невероятной настойчивости, нашла-таки сведения о моём дедушке! И немало. Это была радость со слезами на глазах! Шутка ли! Найти сведения о человеке, спустя восемьдесят пять лет после его гибели, точнее, пропажи без вести. Документы сохранились. А Наташеньке — низкий земной поклон за проделанную работу. Я не верила своим глазам, читая эти бумаги, и просто плакала от радости!

Ирина Бочарова — мама погибшего Ивана Бочарова,
(материал подготовила Н. Джуфер)