Усть-Донецкий информационно-тематический портал
Усть-Донецкий информационно-тематический портал

Дела риз хилл, сынок, дай Аллах тебе здоровья!

Февраль 2003 года. В свой кабинет меня вызывает генеральный директор «Дон-Тр». Событие для сотрудников всегда неординарное, случается редко. Означает, или что-то очень хорошее, или очень плохое, последнее бывает гораздо чаще.

— Плужников, — начал ныне уже покойный Николай Иванович Чеботарев, — тебе доверена ответственная, не скрою, опасная и длительная командировка. В Чечне еще не закончена война, но правительством решено провести республиканский референдум. Главный вопрос — жить в составе России или отделиться. Думаю, не надо тебе объяснять, какой ответ ждет от чеченских граждан Москва. Ты на месяц отправляешься в Грозный помогать неопытным чеченским корреспондентам делать материалы на тему референдума, создавать политически правильное общественное мнение. Это задание Москвы. Страховка — миллион, можешь оформить на кого угодно, получит, если что с тобой…
Николай Иванович не договорил, но все было понятно.

— Суточные, командировочные в пятикратном размере. Платить будет и Москва. До Моздока тебя отвезет наша машина, там встретят чеченцы и повезут в Грозный. Ну, с Богом!

— Или с Аллахом, Николай Иванович!

— Без легкомыслия, все очень серьезно. Будешь ездить по всей республике и снимать материалы с чеченскими журналистами государственного телевидения, а они объявлены боевиками предателями Ичкерии и все заочно приговорены к казни. Будь острожен. Готов?

— Так точно.

— Иди получай деньги и оформляй страховку, выезжаешь через пять дней.
Затем выдал мне мобильный телефон, сказав, что там уже чеченская симка. Это был первый в моей жизни мобильник.
Страховку на родных я оформлять не стал, чтобы не говорить правду. Еду, мол, в столицу на месяц, на курсы повышения квалификации. Страховку оформил на любимую.

— Если не вернусь, станешь миллионершей!

— Дурак!
Моздок встретил хмурым небом, огромным числом военной техники, солдат и какой-то тоской в душе. Прочь сомнения, — гоню мрачные мысли, — становишься сопричастником истории России, а для этого стоит рискнуть и достойно потрудиться и перед чеченскими коллегами, которые каждый день рискуют жизнью, слабину не дать.
Подъезжает видавшая виды «шестерка» с чеченскими номерами. Выходят два улыбающихся чеченца

— Ассалам Малейкум! С приездом! Я Руслан, он Асан!

— Малейкум Ассалам! Виталий!

Приключения начались сразу по приезде в Грозный. Прежде всего, я должен был познакомиться и получить карт-бланш от кураторов из Москвы. Их называли «ястребы» или «ястрежемцы» от фамилии тогдашнего помощника Президента Сергея Ястрежембского.
Был канун 8 марта. Москвичи сообщили, что прямо сейчас мы едем в роддом, где члены правительства Грозного будут поздравлять чеченских рожениц и медперсонал с наступающим праздником. Мне нужно сделать об этом материал для Чеченского телевидения.
Приехали к полуразваленной больнице. Здесь уже в ожидании группы федеральных и иностранных каналов. Ждем грозненских чиновников. Тут «ястребам» сообщают, что боевики час назад взорвали дом вместе с семьей одного из членов правительства, все находятся на месте трагедии. Поздравлять будущих мам никто не приедет. «Ястребы» начинают усиленно соображать. Их взгляд останавливается на мне.

— Так, Виталий, кажется, замечательно, подходишь. Будешь членом чеченского правительства, поздравишь женщин в роддоме. Федеральные каналы ждут картинку. Слов твоих слышно не будет, ходи, поздравляй, дари цветы и улыбайся!

Я опешил, журналисты усмехнулись, операторы приготовились снимать. Мне дали огромный букет белых роз, надели тюбетейку, по-чеченски этот головной убор называется «пес».
Надо, значит надо. Захожу в окружении телеоператоров в отделение больницы. Света нет. Горят керосинки и свечи. Одни женщины в палатах, другие лежат на кроватях прямо в коридоре. Измученные несчастные глаза, в которых при виде белых роз замечаю искорки радости и благодарности.
В моей голове пронеслись злость и отчаяние — долбанная война, кому она была нужна! Взяв себя в руки, я стал искренне улыбаться и раздавать цветы с добрыми пожеланиями. Меня благодарили, скромно потупив глаза, и все же счастливо. Эта частица счастья передалась и мне. Как хорошо, что в первый день в Грозном мне выпало такое поручение — подарить немного радости этим женщинам!

Цветы раздал, операторы все отсняли и поехали перегонять материал для новостей на свои каналы, а меня повезли знакомиться с коллективом Чеченской государственной телекомпании. Пока ехали, в душе снова стало мрачно. Города не было, практически сплошные руины. Ни одного целого строения, и в них живут люди! Вместо стекол на окнах пленка или одеяла. Огромные очереди женщин с ведрами перед машинами, подвозящими воду. Я был уверен, что этот город восстановить невозможно, но когда приехал снова в Грозный уже в 2013, я его не узнал. Как Феникс, он восстал из пепла. Гордые и терпеливые чеченцы огромным трудом восстановили свою столицу, не оставив и следа от былых войн.
Однако об этом в другой раз, а пока… Мы приехали к обнесенному со всех сторон высоченным бетонным ограждением зданию ЧГТРК. Приняли меня очень тепло, подарили красивейший кинжал с ножнами с инкрустацией. Сказали, такой же был у Лермонтова.

Люблю тебя, булатный мой кинжал,
Товарищ светлый и холодный,
Задумчивый грузин на месть тебя ковал,
На грозный бой точил черкес свободный.

Да, Лермонтова здесь знают и чтут, хотя и воевал против чеченцев, среди них у поэта было много друзей. Во время сражений его узнавали и в него не стреляли. Он тоже не стрелял, скакал вдоль линии сражений с курьерскими поручениями в своем красном мундире. Сейчас в Грозном есть русский театр имени Михаила Лермонтова. В нем я много раз бывал и даже сыграл на сцене, но об этом тоже не в этих записках.

Затем мне показали рабочий кабинет и отправили расселяться. Это была забота знакомых «ястребов», которые уже приехали за мной с радостными улыбками.

— Красава, казак, — не люблю московский говор, — тебя уже по всей стране показали, члена правительства Грозного! Поехали тебя заселим и заодно обмоем твой приезд.

Жить мне предстояло в офицерской гостинице 46-ой бригады Внутренних Войск, дислоцирующейся в то время на окраине Грозного, возле разрушенного аэропорта «Северный». Проехав несколько блок-постов с тщательным досмотром, нас пустили на территорию части. Номер довольно приличный, главное — с горячей водой и телевизором. Свет здесь был за счет генераторов. Конечно, постоянный шум, но постепенно я к нему привык.

В этот же первый день мне звонили плачущие родные, увидев меня и сначала не поверив своим глазам, раздающего розы в Грозненском роддоме. Моя придумка о столичных курсах повышения квалификации рухнула на корню. Родным предстоял тяжелый месяц ожидания и страха. Всю ночь где-то в городе и недалеко от него громыхали выстрелы. Это было на протяжении всего месяца. Потом я даже научился распознавать виды «работающих» орудий.

Утром за мной приехали и повезли на работу. Впереди шла инженерная разведка —БТР, саперы с овчарками и приборами. Так было каждый день. На фугасах подрывались часто и в Грозном, и по всей республике.

В первый день мы с чеченскими корреспондентом и оператором снимали по Грозному, общались с людьми, говорили о предстоящем референдуме. Во время монтажа видеоматериала я подсказывал, какой текст правильнее написать, какие интервью поставить, какие лучше не брать. Парни меня слушали. Мы подружились и дружим уже 16 лет. Мне тогда от Москвы платили хорошие деньги, им — практически копейки. С великим трудом мне удавалось уговаривать хоть иногда угостить их обедом в соседней кафэшке. Бедные, но гордые. Они не забыли мое добро и в мой приезд через десять лет сами уже мне во всем помогали. Я учился у них традициям и языку. После моей командировки они приезжали ко мне в Ростов. Настоящие друзья Асхаб и Руслан. Привет вам, братья!

Возле телекомпании стояла процентов на семьдесят разрушенная многоэтажка. И даже там жили люди. Я увидел идущую от водовоза пожилую женщину с двумя полными ведрами. Она была вся в черном и с трудом передвигалась к подъезду. Я подошел и предложил помощь. Она посмотрела на меня. До сих пор помню эти глаза. В них скорбь, тоска, мучение, вместе с тем благодатная неземная теплота.

— Мне аж на седьмой этаж…

— Пыль для моряка, — я схватил ведра.

Поднимаясь по полуразрушенным ступенькам без перил, мы разговорились. Ее сын погиб, все родные уехали к родственникам в Ингушетию, она не захотела.

— Здесь же мой Рустамчик похоронен, не брошу же я его.

С ее глаз медленно, тихо спускались материнские слезы и падали на прострелянные шрапнелью ступени. К моему горлу подступил ком.

Мы пришли к тому, что раньше называлось квартирой. Вместо двери — одеяло. Я поставил ведра.

— Дела риз хилл,— (благодарность на чеченском языке, призывающая к тебе милость Бога), дай Аллах тебе здоровья, сынок, береги себя! Пожелав и ей здоровья, я вернулся к работе.

Много было интересного и трагического, плохого и хорошего в эту командировку. Но об этом уже в следующих записках «бывалого корреспондента». Если интересно, не пропустите.

Искренне ваш,
В. ПЛУЖНИКОВ



Увидели что-то интересное в посёлке или в районе? Присылайте информацию, фото или видео на почту редакции газеты smi-udonet [собака] rambler [точка] ru, в наши группы «ВКонтакте», «Одноклассники».



Всё только лучшее!

OZON - интернет магазин!

Правительство Ростовской области

banner

Правовая информация Усть-Донецкого района

Пенсионерам на заметку

пенсионный фонд в усть-донецке

Здесь может быть Ваша реклама

Онлайн на сайте

107 гостей на сайте

Киноафиша Усть-Донецкого РДК

Радио Шансон 103,9FM

Радио Шансон в Усть-Донецком

Авторизация

Войдите при помощи социальных сетей (18+)

146

147

148

149

© 2013 - 2020 Усть-Донецкий. Все права защищены.
Этот сайт защищён фаерволом RSFirewall! для Joomla!