Здравствуй, Калинин!

Так кто он? – Писатель? Поэт? Гражданин? – Он – всё! Он наш Патриарх. И прожитую жизнь уже не изменить. Время не властно…

Как верен он казачеству! В поэме «В саду Сайда», куда «пришёл» автор, чтобы из этого «сада» поведать нам всем о том, чего не могли сделать другие, а если и делали, то как-то не так, словно в чём-то не доверяя нам. А ведь «сад» – это не сад, а великая память поэта, где он и сберегал свой драгоценный клад, чтобы однажды щедро поделиться с нами, с его читателями и согражданами. Ведь речь идёт о дорогом, о самом важном для автора – о создании 5-го Донского, казачьего кавалерийского корпуса, ставшего за годы войны и Гвардейским, и Краснознамённым, и Будапештским. И вот какие слова находит поэт Калинин, когда на его глазах, во исполнение Приказа Верховного, товарища Сталина, формировался казачий корпус:

Уже в декабрь вступал, сверкая
На гранях гор, солнцеворот,
А степь от края и до края
Цвела лампасами, как в мае,
Она тюльпанами цветёт.

Но далее, с ним вообще происходит то, о чём можно говорить только как о «проявлении здесь генетической памяти»:

И вот однажды перед взором,
Как будто кто меня толкнул
Под сердце – Мелихов Григорий,
В седле сутулясь, промелькнул,
Подняв, как ветер зыбь по Дону,

Переполох по эскадронам:
«Неужто он?», «Не может быть!»
Но тут же голос изумлённый
Сказал с надеждой непреклонной:
«А где ж ему сегодня быть?!»

А разве можно обойти своим вниманием и не восхититься тихой способностью Калинина – поэта, подняться над суетными спорами о судьбе казачества в Новом времени и утверждать:

…Не красный цвет, не белый цвет –
Един казачества портрет…

И тут же, не мимоходом, а «в упор», как «контрольный выстрел», звучит его слово-предупреждение, слово Гражданина, обеспокоенного Судьбой своего народа:

Но я боюсь, что кто-то рад
Его на части разорвать

Это уже в поэме «И вешних крыльев плеск».

Так и слышится биение его большого сердца. Он не сочинял красивостей. Но поводырём у него была – красота. Она провела его от истока до пика, подарив ему красоту дружбы, красоту воина, красоту художника, вдохновение поэта. А всё это как Господнее дарование, отмеченное высочайшей печатью на его челе, и породило его стиль, стиль государственного деятеля, не лишая его собственного имени ни в дружбе, ни в литературе, ни в каких иных деяниях на благо своего народа и Отечества.

Сегодня мало кто знает, что писатель двадцать пять лет был бессменным депутатом Верховного Совета РСФСР. Сейчас у народных избранников несколько иные заботы, да и живут депутаты в Москве, а с избирателями общаются посредством Интернета, радио и телевидения, или через своих штатных и внештатных помощников.

Депутат Калинин всю жизнь прожил в хуторе, рядом со своими избирателями. А его знаменитая депутатская «приёмная» – дом в Пухляковском и беседка во дворе. Тысячи людей побывали здесь, и у каждого своя нужда, своя просьба, свое горе. Тысячи писем написал депутат, прося, умоляя, настаивая, взывая к совести и здравому смыслу.

У бабушки, фронтовой вдовы, конфликт с милиционером. Калинин пишет письмо милиционеру. Директор совхоза буквально затравил двух молодых специалистов. Калинин едет к директору и долго разговаривает с ним.

А сколько квартир получили агрономы, инженеры, учителя, врачи, молодые писатели, художники благодаря личному участию депутата в их судьбах! Целая улица коттеджей построена в Пухляковском пензенскими шефами и благодаря давней дружбе Калинина с Львом Ерминым, тогдашним первым секретарём Пензенского обкома, бывшим раздорским районщиком. В хуторе в своё время были открыты школа искусств, хуторская картинная галерея. Всего не счесть, что сделано для земляков депутатом Калининым.

Человеческие качества Калинина – многоцветье июньской степи. Такого словотворчества, афористичности, филигранного остроумия, юмора, детской непосредственности и озорства, ей-богу, не доводилось встречать в одном человеке. И ещё – требовательной, взыскующей строгости. Он не любит бахвальства и пустословия, чванливости, чинопочитания. В рукописях молодых и старых авторов терпимо относился к неумелости, корявости, даже неграмотности, но к фальши – никогда.

Он часто присылал рукописи неизвестных авторов со своими рекомендациями. Василий Воронов вспоминает: «Будучи главным редактором журнала «Дон», я как-то осмелился попенять ему как члену редколлегии:

– Анатолий Вениаминович, Вы часто рекомендуете слабых авторов…

Калинин строго глянул прямов глаза, широкая ладонь сжала мое запястье. И – хитроумная калининская улыбка:

– Люди едут ко мне бог знает откуда. Может, тратят последние рубли на автобус. Едут за надеждой, понимаешь? И я даю человеку надежду. Оправдает он её, или не по Сеньке шапка – это уже другое дело. А вот ты, – он сделал выразительный нажим, – как главный редактор принимай своё решение, невзирая ни на какие рекомендации.

Признаться, я до сих пор обдумываю философскую формулу Калинина. Великое дело – надежда!»

Трудно перечесть всех писателей, чьи рукописи и книжки благословил в своё время Анатолий Вениаминович. Борис Куликов, Антон Геращенко, Виктор Петров. В трудную минуту решительно поддержал Наталью Суханову, Бориса Изюмского, Владимира Сидорова. Весь светился, когда говорил о своем любимце Борисе Примерове:

– В его первых стихах я увидел задатки гениальности…

По-родительски скорбел, оплакивал его трагическую смерть.

Велико обаяние Калинина. Его сердечное, душевное влияние на современников давно заметил Шолохов. Есть сокровенные строки великого писателя.

«Дорогой Анатолий! Получил твоё письмецо и возрадовался, что ты уже на ногах (в начале 1970 года Калинин перенёс инфаркт). Ты не хворай и живи дольше. От тебя хорошее человеческое тепло далеко идёт. Мне, например, легче живётся, как только подумаю о тебе. Очевидно, и многим другим».

Дело Калинина продолжается. Калининские чтения! Простые, ещё детские, наивные размышления подростков о судьбе Будулая, о самом писателе, о его круге всегда искренни и трогательны. Главное же – новое поколение в XXI веке открывает книги старого писателя, говорит ему: «Здравствуй, Калинин!»

Для художественной интеллигенции России хутор Пухляковский давно стал заветным, заповедным местом. Здесь снимали кинофильмы «Цыган» и «Возврата нет», писали картины известные художники, рождались песни и музыка к кинофильмам, композитор Леонид Клиничев писал оперу «Цыган». Если собрать стихи, посвящённые Калинину, – едва ли поместятся в одном томе.

И время, в котором он жил, живёт и будет жить, не заглушило и уже не заглушит в нём звучание профунда-баса Его предков, в котором отчётливо различимы: «Анатолий Калинин — человек и его время». «Литература и его стиль». Это – его след, в жизни своего народа, его Отечества…

Живи по совести и чести,
Служи без подлости и лести,
И от отчизны до конца
Не отворачивай лица…
Ни от могилы затравевшей,
Ни от солдатки постаревшей,
Ни от сиротского крыльца
Не отворачивай лица.

И он продолжает свою исповедальную миссию: сеять доброе, вечное… Оставаясь исполненным благородства — учителем…

По материалам донских писателей Виктора Чеботникова и Василия Воронова,
материал подготовила Н. Предел